October 23rd, 2008

Поезд Киев-Херсон. Часть третья

Он, кажется, даже был фирменным.
Сидело их двое на неудобном боковом месте, прямо напротив меня. Над ними склоняясяь в полупоклоне, как лакей в ресторане, стоял проводник, шепча на ухо тому первому, нагловатому парню. Тот выглядел младше меня, откормленным таким бычком с характерными смешками развязного шалопая, которому "все позволено". Из экрана их ноута, стоявшего там, где по обыкновению стаят чай, доносилось мрачно, но довольно громко:
- Пацан сказал - пацан сделал!

Вот, думаю, попал. Но с каких это пор бандиты ездят в плацкарте на боковых местах! Этих же впрочем, нимало сие обстоятельство не смущало - пили себе какой-то алкоголь, трепались друг с другом, нисколько не обращая внимания на тетку с ребенком прямо подо мною, а также на два часа ночи, врубив ноут почти на полную громкость.
Вот, пидорас, - подумал я - и чего тут сделаешь!
Две вещи ограничивают таких: электрический заряд в блоке питания прибора и ярость окружающих. В данном случае можно было надеяться и на первое, и на второе:
- У меня заарядки осталось на полтора часа... Пить будешь?
- Давай... Ты потише, все ж люди спят...

Стало быть, совесть, где-то у них ночует, что ж.
Лакей прибежал, принеся очередную бутылку. Те же продолжали упорно пялиться в какой-то бандитский боевиг.

Интересно, куда они едут? На разборку? Убивать кого-то? Куда такой гопшой, я гляжу, тут человек 10-ть таких-то. Татуированные, с кривыми ухмылками - типа, хозяева жизни. Лишь один - с совершенно мрачным выражением лица - мужик лет 50-ти, наверное, их главный киллер. Начальник бригады, видимо уже там, в Херсоне. Этих вызвал к себе - видать, не договорились... Эти мысли были довольно невеселыми, - все ж завтра работа, какой уж тут сон. Решил их одернуть, меня поддержала тетка - и вроде через полчаса стало тихо...

Утром, проснувшись, первым делом увидал физию главного киллера, большую усатую голову. Тот сидел за ноутом, из которого мрачно доносилось:
- Пацан сказал - пацан сделал!
Тот сосредоточенно глядел в экран, как бы меня не замечая, но в воздухе витало, что ночные протесты были расценены как явная "предъява". Быстро продумываю разговор - но все как-то выходит, что меня кидают на мои немудрящие бабки и к тому же я остаюсь им должен...

В Херсоне тетка заторопилась к выходу, испуганно поминутно звоня родственникам, чтобы они ее встретили на машине. Я не торопился, посматривая на усатого - что тот скажет. К удивлению тот промолчал - и я выкатился на перрон с немалой толикой адреналина.

Только там я услышал, что в Херсон на этом поезде прибыла какая-то спортивная команда из киева - и что тренеров просят их встретить у таких-то вагонов.

Ах, спортсмены! Наверно, они отличаются от бригад в лучшую сторону...

Херсон... Херсон... Часть четвертая (последняя)

Словно звонкой капелью слово. Нечто среднее между хересом и сном. Славное солнце, дымка Днепра, каштанопад, да, вообще, весна. После поземок холодного ночного ветра на станции Чернолесская, после мерзкого поезда со спортсменами - самое то!

Город встречает толчеей и доброжелательностью. Дворничиха дарит денежку "на счастье". В архиве - зав. читального зала чуть ли не "из бывших", большой том росписи деревень по 10 ревизии, беспрепятственная выдача дел с правом съемки, а затем - первая гостиница города Херсона. Как и полагается - полуразваливающаяся, с диким количеством офисов (право, ведь легче построить заново евростандартное здание, чем провести грамотную реконструкцию). Итак, с диким количеством офисов под аренду, но зато - с широкой лестницей и зеркалами на ней, с витражными стеклами и амурчиками на фронтоне. Я вообразил, что подобно Тулуз-Лотреку поселился в публичном доме. Не хватает только его обитательниц в кружевных панталончиках. Впрочем, даже хорошо, что их нет - запершись в одноместный номер, созерцая волосатую от грибка стену с водостоком, легко представить себе чужое одиночество. В этой комнате не до разврата, это своего рода келья аскетки. Сюда можно придти после бурной ночи, забыться, здесь можно красиво повеситься на шнурке от люстры или слушать утреннюю капель из водосточной трубы, отдыхая, оттаивая...
Херсон я считаю похожим на город сталагмитов - тех известковых сосулек, что растут не сверху, а снизу. Здесь слишком жесткая вода, как для волос, так и для зданий, расползающихся по швам, на крутых, узких улочках.
Херсон - степь, йодистый запах близкого моря, солнце, утренний холодок, приветливость. Может быть, там где море - там вольность. Там где море - там содружество и прямые дороги...