Народная интеллигенция

Нечасто удается найти относительно полное описание одного из предков, пусть даже очень далекого. Пока простому смертному нет доступа в оцифрованные недра этнографических учреждений (обычно никакой оцифровки, как правило, и в помине нет, как и справочного аппарата, а в некоторых случаях - и доступа для исследователя), - так было, так есть, и так будет.
Collapse )

Развод по-католически 108 лет назад

ЦГИАСПб., Ф.247, оп.1, д.7, лл.989-990

Указ Его Императорского Величества Самодержца Всероссийского из Могилевской Римско-Католической Духовной Консистории
Настоятелю Санкт-Петербургского св. Екатерины костела

Могилевский Архиепископский суд, рассмотрев дело о несогласной жизни супругов, инженер-технолога Бронислава-Романа Александровича и Паулины Вильгельмовны Р. нашел: 1) что предметом дела является поданное 10 ноября 1903 года в сию Консисторию Брониславом-Романом Р. прошение о разрешении ему вечной сепарации с женою его Паулиною, урожденной Ш., по ее виновности, с лишением ее, Паулины, права на получение от него каких бы то ни было средств на ее содержание и оставлением всех их детей, на исключительно его, Р., попечении; 2) что пастырские увещевания, преподанные истцу, не склонили его к примирению со своей женою; 3) что иск свой г. Р. обосновал тем, что когда ему стало известно близкое отношение ответчицы к проживавшему у них в качестве учителя музыки молодого человека Роберта П., сейчас же, поэтому, удаленного им из своего дома, и он предложил ей, ответчице, отправлявшейся к П. в больницу, куда его она сама лично поместила на излечение, после совершенного им покушения на самоубийства, выбрать одно из двух: или остаться дома при своих детях, или же идти к своему любовнику, то она избрала последнее, покинула истца с детьми 12 февраля 1903 года, уехала с П., после его выздоровления, заграницу, и с того времени, с ним, истцом, не сожительствует, то есть, фактически нарушила супружескую верность; 4) что все эти факты вполне устанавливаются не только присяжными показаниями всех допрошенных по делу свидетелей, но и собственным сознанием самой ответчицы (ответный отзыв ее на исковое прошение ее мужа), которая, хотя в свое оправдание и заявила при том, что муж ее своим недружелюбным якобы к ней отношением, и, вообще, непринятием со своей стороны мер к ограждению ее от притязаний к ней постороннего мужчины, сам натолкнул ее на указанный образ действий ее, но таковое заявление ничем в деле не оправдывается, и, следовательно, не может служить к уменьшению степени виновности ответчицы, 5) что ходатайство ее в окончательном отзыве, выраженном в передопросе свидетельницы прислуги Аннушки (то есть Анны Даничевой), и в допросе новых свидетелей, не заслуживает уважения, так как обстоятельства, в подтверждении которых она ссылается на этих свидетелей, не представляют собою существенной важности и не опровергают главного обвинения ее в оставлении своего мужа и выезда заграницу с П.; 6) что указание ответчицы на поведение мужа по отношению к Камилле и Линде Циммерман не подлежит проверке, так как поведение ее мужа со времени оставления его ответчицею не только ни одним из свидетельских показаний не опорачивается ничем, но наоборот, одна из главных свидетельниц, Даничева, удостоверила, что он человек добрый, нравственный, и она никогда ничего дурного в его поступках не замечала. Да и сама ответчица в течение всего следственного производства не настаивала на порочности образа жизни своего мужа, каковой порочности доказательства она не преминула бы представить своевременно к следствию, а раз этого не сделала, то оная, следовательно, не имеет в действительности места, и, наконец, 7) что ввиду вышеизложенного, ходатайство истца о даче ему пожизненной сепарации с ответчицею по ее виновности, а равно и оставление при нем всех прижитых ими в супружестве детей, за силою канонических правил (Cap. Ex. litteris 5. De distortis IV.19) подлежит удовлетворению.
А потому, на основании изложенного, Могилевский Архиепископский суд определением своим 25 апреля - 13 июня состоявшимся, между прочим, МНЕНИЕМ ПОЛОЖИЛ: Разрешить супругам, инженер-технологу Брониславу-Роману Александровичу и Паулине Вильгельмовой-Фридриховой, урожд. Ш., Р., пожизненную сепарацию, по вине последней, с оставлением при первом их детей: дочерей Ванды, Галины, Янины-Тамары и сына Александра. В обсуждении же вопроса о праве ответчицы на получение содержания от мужа, как подлежащего разбирательству Гражданского суда, - не входить. По вступлении настоящего определения в законную силу, выдать сторонам установленные сепарационные свидетельства за представлением ими по одной гербовой 75-коп. марки и по 40 коп. канцелярских пошлин.
О каковом решении Духовного суда Могилевская Консистория поручает Вам объявить г-ну Р., жительствующему по Знаменской ул., д.№__, кв.6, под росписку, которую представить в Консисторию

июля 16 дня 1906 года
Каноник /Ключевский/

P.S. потом посмотрел по фамилии, выяснилось, что сына Бронислава, Александра, - репрессировали и расстреляли, а Паулина вышла из гражданства СССР.

Блокада Ленинграда. указатель литературы 2000-2012 гг. Размышления вокруг и около

Работая над нашей "Блокадой" (биб. указатель за 2000-2012), нашел для себя фактик: Ленинградская, Псковская и Новгородская области были последними территориями РСФСР, которые были "зачищены" от фашистов. Более того, они же были первыми территориями РСФСР, где была установлена пронацистская администрация, так как были оккупированы в 1941 году. В течение более чем 2 лет здесь не было советской власти и население имело шанс гораздо больше контактировать с немцами, чем население других областей РСФСР. То же самое можно сказать про Карелию с Финляндией. Как вели себя немцы - в точности не очень понятно. У нас было несколько крупных концлагерей, но без жесткача, были партизаны, но не в таком количестве, как в Беларуси или на Брянщине, были карательные акции, типа массовых сожжений жителей или расстрелов евреев, но на фоне прочих деяний фашистов это капля в море.
Был у нас даже резервный губернатор-коллаборационист, и планы уничтожения Балтфлота. Немецкие шпионы, вербовавшиеся в основном из маргиналов (воры, убийцы, проститутки), ходили через линию фронта в Ленинград и передавали последние письма замученных немцами советских диверсантов. Впрочем, не всегда успешно. Советские военнопленные, оказавшись в лагере, иногда обзаводились женой и из военных действий сливались наглухо, да так, что и после войны обычными средствами их было не отыскать. Иногда складывается такое впечатление, что "народ устал" и хотел, чтобы его "оставили в покое". Идеальный джентльменский набор: никаких партизан или диверсантов в окрестностях села/деревни, минимум вмешательства со стороны немцев (разве что сбор натурального налога), советская школьная программа, церковные службы, периодически поддержка родственников-партизан (желательно, из другого района).
Вызывают вопросы и военные действия. С момента перехода немцев к обороне (декабрь 1941) такое впечатление, что руководство Ленинградским фронтом полностью поддержало генеральный план о блокаде Гитлера - бросая дивизию за дивизией на несчастный Невский пятачок, под Красный Бор, на Синявино - где солдат с 80% вероятностью убивали в первый же день наступления. Да, таким образом, сокращалось количество "едоков" сухпайка, но не этой же целью оправдывать тактически провальные операции! 23-я армия, стоявшая на КаУРе вообще вела "индейскую" войну, равно как и бойцы Ораниенбаумского плацдарма в провальном для Ленфронта 1942 году. Так, по крайней мере, видится сейчас мне, комнатному историку.

По поводу учета смертности. В Блокадной книге, источниками которой были кладбищенские книги 1941-42 гг., и, подозреваю, эвакуационные листки выбытия (а прочие мне неведомы) учтены прописанные жители Ленинграда, погибшие от голода, чей возраст не превышал, по мнению составителей, возраст смерхсмертности (извините, что так коряво выразился). В Книге памяти (алфавитной) военнослужащих по Ленинградской области, коей 23 том отсутствует по некоторым сведениям даже в РНБ (а всего их 53 тома) учтены павшие бойцы РККА (в т.ч. и партизаны). Однако источниками формирования этой книги стали (скорее всего) не оригинальные военкоматские книги призыва (возможно, что и в связи с их физической утратой) а списки потерь ЦАМО и военкоматские списки того же ЦАМО, составленные постфактум, после обращения родственников в военкомат (как правило, в 1946-1950-х гг.), ну, и возможно, воспоминания. До 53-томной книги по Ленобласти (самой первой) была издана 18-томная (порайонная) Книга Памяти Ленинграда и ближайших пригородов, где как раз должны были быть задействованы военкоматские книги призыва, но иногда складывается такое мнение, что их тоже составляли по ЦАМО-шным спискам и воспоминаниям. Порайонные Книги Памяти Ленобласти, где должны учитываться мирные жители и приравненные к партизанам лица, павшие на оккупированной территории, составлены плохо и непрезентативно. Вроде бы сейчас в 2010-е гг. их издают с опорой на акты Комиссии о зверствах, которые до сих пор местами продолжают оставаться в спецхране ЦГА СПб. Едва ли стоит сомневаться, что в 90-е гг. порайонные книги оперировали сколь-нибудь значащим материалом. Вообще изданы (именно как Книги Памяти): г.Светогорск, г. Кингисепп, г. Колпино, Лужский район, Гатчинский район, Киришский район, Кировский район - в 1990-е годы и г. Вырица - в 2010-е. Боюсь правда, что в этих Книгах Памяти, опять павшие бойцы, а не жители. В этом смысле нам надо поучиться у белорусов, которые свою "Памяць" издали как следует - по всем областям и районам с опорой на акты о зверствах и воспоминания ветеранов.
Итого у нас местной неучтенки массовой: 1) акты о зверствах; 2) домовые книги; 3) книги призыва. Местной немассовой: 1) документы коллаборационистских органов власти и правопорядка (в спецхране). Из общей неучтенки (ну, кроме списков медсанбатов, распределенных между ЦАМО и Архивом Военно-медицинских документов) в душе иного исследователя лелеется несбыточная мечта о немецких архивах.
Вообще считается, что в Ленинграде погибло от 600 до 1500 тысяч, а на полях сражений в Ленобласти - не менее 460 тысяч. Сколько погибло гражданского населения неясно, на сайте Холокоста говорится об 11500 евреях, расстрелянных на территории всего Северо-Запада. Конечно, эта статистика недостаточна и местами - возмутительна.

Указатель же должен выйти к годовщине Блокады. Обещает быть неплохим.

О дворянах Российской империи

Последние несколько лет изучаю "Россию, которую мы потеряли", XIX преимущественно, но иногда еще и XVIII век. Что имею сказать.

О дворянах:
В 1760-х гг. помещики у нас были прогрессивными, именно благодаря их усилиям заселялись новые территории. Они переселяли дельных людей семьями в новые починки, которые впоследствии становились деревнями, беспокойных отдавали в солдаты, дворню как водится пороли и не только, зато потом внебрачные дети помещиков получали кое-какое образование и становились разночинцами (это уже было в XIX веке). В целом дворян-помещиков, несмотря на отдельные случаи, можно охарактеризовать позитивно. У них было много детей и большая их часть выживала (так же было и у однодворцев).
В XIX в. они стали резко беднеть и переселяться в город. Устраивались в начале XIX в. чаще в военное сословие, а в середине и конце - примерно поровну между гражданскими и военными чинами их было. Наследственный надел часто уходил с молотка или был несколько раз перезаложен (вероятно, ввиду карточных долгов). В XIX в. роль помещиков скорее негативна - они отчасти бюрократы, отчасти моты. Крестьян своих понемножку давят, ввиду грядущих (с начала XIX в., кое-каких крестьян освободили в нач. XIX в.) перемен. Так как дворянство давало право на разные льготы, то с начала XIX века дворяне начинают массово подтверждать свои права. Ранее, в XVIII в., они тоже утверждаются, но не таким потоком. Их персональным делам мы обязаны развернутыми дворянскими генеалогиями, которые в конце XIX в. стали необычайно популярны. Если брать среднестатистический случай, то предки таких дворян либо выходцы из-за границы веке этак в XIV-XVI, либо солдаты, взятые на государственную службу в XVII веке.
В начале XX века дворяне составляли элиту военного сословия, примерно поровну со священниками было их в научных кругах и в журналистике, безусловно было много состоятельных людей, которые были представлены в политической сфере (правых было больше, чем левых, а вообще, конечно, больше, как всегда, было "центра"). Писатели-поэты, "просто креативщики" и первая субкультура вокруг них, тоже преимущественно была дворянской. В целом они интересовались окружающим миром, но постольку-поскольку, в силу их внутренних противоречий. ИМХО в научных описаниях больше правды, чем в романах.
В 1920-30-х гг. им всем пришлось туго. Их не любили крестьяне, не любила власть, не шибко жаловали заграницей. Войну Советам дворяне проиграли, политически они не смогли заинтересовать массы, но в научной мысли, философии, и особенно, в литературе сделали много.
В настоящее время в России в элитах разного толка и состояния дворяне представлены только в виде женских линий кого-либо из основных крестьянско-мещанско-священнических предков. Природные русские дворяне живут заграницей как это ни печально. Частью они не любят людей, живущих в России, как явление (и это понятно), частью испытывают к ним лишь этнографический интерес. Некоторые из тех кто не любят, и из тех, кто испытывают, русского языка не знают вовсе, поскольку у них с рождения язык нерусский.

Среди прочих сословий дворяне были самыми непатриотичными, в смысле преданности центральной власти и государственным идеалам (по тогдашним меркам), чем иногда пользовались те, кто управлял Россией (дворцовые перевороты, скажем). Во времена увлечения идеями мирового правительства в начале XIX в., в России стало возможным декабристское движение и появились первые массовые диссиденты, почти современного толка. Но это элита. Большинство же дворян "понимали" патриотизм как и раньше, в средневековье, как "мой справедливый государь", "отцовская вера", "мое поместье". В XVIII-XIX вв. эти идеалы нарушились, прежде всего потому, что дворян стало намного больше, чем раньше. Начался процесс либерализации на законодательном уровне. Государям приходилось изворачиваться между сословиями и это было непросто, так как надо было следить и за личным имиджем в среде дворян (вспомним Павла, сколько законов он написал и где они теперь все?!). Что касается веры, то образованный дворянин во многом был скептичен, а относительно образованный воспринимал как "старину". Иногда между помещиком и священником возникал конфликт авторитетов. В XVIII веке (да и позже) часто прибегали к кулаками. Со святого отца с предосторожностью снимали шапку, после чего его можно было невозбранно бить. Как правило, в выигрыше оставался помещик, в конце концов, он имел больше рычагов, и мог, например, напрямую обращаться к церковному начальству. С поместьем было все по-старому в массе до 1840-х - 1850-х гг., когда дворовые и крестьяне-отходники-оброчники стали постепенно уходить в города, выкупаться (за особые заслуги или за деньги) и приносить новые идеи об "эксплуатации человека человеком" в деревенскую среду. Для дворянина деревенский "мир" не представлял крестьянское сословие, а был обычной государственной институцией, для выполнения распоряжений вышестоящего начальства. Крестьянами нужно было управлять "по-отечески", "воспитывать", "учить", вся прочая сфера взаимодействий была в сфере "старин" (застывших традиций, обрядов, эпоса). "Мир", разумеется, был намного шире.
Если характеризовать государственничество и патриотизм в целом, то в дворянской версии присутствовал некоторый плюрализм: в силу особого статуса дворянин мог выбирать себе и государя, и веру, и государство. Этим правом, впрочем, в XVIII и XIX вв. пользовалось ничтожно малое количество дворян. Большая часть свои свободы реализовала здесь, в России, при чем как правило, в интересах государства в целом. Осознавалась, скорее всего, некая особая культуртрегерская миссия русских, благодаря которой во время сложения нации в кон. XVIII-XIX вв. получилась такая огромная страна. Впрочем, и другие нации в то время тоже вовсю культуртрегерствовали, но как пока показывает время, менее успешно. Для современного (и по определению, мультикультурного) человека такой взгляд на вещи (естественно, при разборе конкретных частных случаев) должен казаться чересчур националистическим, чересчур кастовым и в основном - неправовым.

(продолжение следует)

Увольнения в Публичной библиотеке. Документальные свидетельства

Сегодня увидел бумагу, в которой говорилось, что каждому сотруднику Публички необходимо подписать в трехдневный срок, что он ознакомлен со списком децимации
(оно же список сокращения штатов РНБ) в 320 человек аж. К не подписавшим сей документ предлагается применять жесткие меры (сегодня выяснилось, что это строгий выговор). Бумага подписана 29 октября 2012 года. Любопытны подписи к сему документу. Первой идет подпись г. Александрова, заместителя директора по хоз. части и текущего и.о. директора. Сразу вслед за его подписью располагается подпись, которую можно прочитать как АВЛих. Окружающие единогласно признали оную как подпись директора Публичной библиотеки г. Лихоманова. Спрашивается, почему подпись директора стоит за подписью зам. директора?
Безусловно, все это милый пустячок или, скажем, мой излишний педантизм, но очень может быть, что подписи сотрудников под этим документом необходимы для "народной санкции" на увольнение 320 человек, многие из которых работали в Публичке десятки лет. Увольнение того же Никиты Елисеева ставит под угрозу, не побоюсь этого слова, престиж Второй Библиотеки страны. Каждый день к нам идут люди, наши читатели, с тем, чтобы подписаться против этого увольнения. Набрано пять страниц подписей, только за первые несколько дней. Часто увольнения сотрудников обусловлены личной неприязнью к ним вышестоящих начальников, то есть, попросту говоря, под благовидным предлогом сводятся счеты. Все это горько и обидно.
Итого непонятно, кто нами управляет, кто принимает решения, почему увольняют ключевых сотрудников. Короче, говоря, "удивительны дела"!

Collapse )

Несколько слов о Родине-матери

Город, в котором единственная достопримечательность - это война во всех ее проявлениях, впрочем подзатянутых, как и следует таким страшным ранам, травой, землей, человеческим равнодушием и потерей некоторой части памяти. Единственный памятник Волгограда, являющийся символом этой раны, бесконечно далек от археологии сознания. Все в нем - это крики, боль и отчаяние.
Collapse )