Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Самый страшный блокадный дневник

недавно читал "Блокадную книгу" Гранина-Адамовича и обнаружил самый жуткий дневник, когда-либо мною читанный на эту тему.

Краткое археографическое предисловие, так сказать:
Дневник был передан женой умирающего учителя из с. Клипуново Лежского (ныне Грязовецкий) района Вологодской области патронажной сестре "для чтения в дороге". Позднее хранился в семье этой патронажной сестры - Трифоновой Р.И., внучка которой, Т. Уланова, позволила воспроизвести текст дневника в машинописной копии, изготовленной А. Беляковой, редактором газеты "Смена". В 1970 году в "Смене" появился большой отрывок из этого дневника, но полностью он был опубликован во втором издании "Блокадной книги" А. Адамовича и Д. Гранина (1984). Дневник Юры Рябинкина состоял из двух тетрадок, первая около 96 листов, вторая 6 листов. Обе они несколько обгорели. Впоследствии вторая тетрадь была утеряна и к печати подготовлена лишь первая.

Синопсис:
Дневник описывает жизнь 16-летнего подростка, Ю.И. Рябинкина (1925-1942), начинается с 22.06.1941, что говорит о том, что это не обычные подневные записки, а специально изготовленная "версия дневника", начатая вероятно через некоторое время после начала войны, возможно - с началом ежедневных бомбежек Ленинграда. С самого начала автор настроен пессимистически, что обуславливается скорее всего не только подавленным состоянием вследствие бомбардировок и голода, но также и внутренними переживаниями мальчика, который не отличался здоровьем (плеврит и слабое зрение). Юра сильно переживает свою неспособность помочь фронту - Гранин и Адамович считают, что по состоянию здоровья, но вероятно и другое объяснение, связанное со статусом сына "врага народа" (отец Юры был репрессирован). Основная тема последних страниц дневника связана с поиском пищи и моральными страданиями мальчика по поводу того, что он вынужден частично есть порции своей сестры или матери. Кратко описываются его ссоры с матерью на почве недоедания (в блокадном Петербурге часто встречалась практика, когда за счет порций одного ребенка спасали другого), его раскаяние перед родными за "жадность" и в конечном итоге, волевое решение умереть "ради сестры" и полумолитва к богу. Так заканчивается дневник, последняя документированная дата - 06.01.1942. Последующие события могут быть восстановлены двояким образом. Судя по сообщению выжившей сестры, Ирины - вместе с матерью они отправились в эвакуацию; Юра же остался в квартире, сил идти у него не было, а мать не могла его тащить. Впрочем, прочтение дневника теоретически дает иной вариант развития событий. Во время эвакуации в Вологде мать Юры умерла, а сестра была направлена в детприемник. По сообщению Ирины, выезд в Вологду состоялся 08.01.1942, через два дня после обрыва записей в первой тетради. Возможно, к этому двухдневному периоду относятся записки во второй тетради Юры, которые охарактеризованы последующими владельцами как "бессвязные предложения и многократно повторяющиеся фразы - хочу есть, умираю" с отсутствием дат. Эти записи, однако, могли быть сделаны и в последующее время.

Лично я считаю, что Юра логически согласившись с неизбежной смертью, испытывал жесточайший внутренний протест, в результате чего сошел с ума. Дневник мог попасть в Вологду вместе с вещами матери, иначе объяснять цепочку, в ходе которой он оказался в глухом селе, придется весьма замысловатыми путями.

Пафос
О пафосе следует читать в "Блокадной книге", куда и отсылаю, скажу лишь, что Дневник Юры - живое свидетельство "без прикрас" о жизни и смерти. О желании жить и о жутких страстях, этим желанием вызванных. На его месте мог оказаться кто угодно, но не каждый, наверно, стал бы столь терзаться по поводу воровства 20-30 граммов у своих родных, не каждый бы признавал (безропотно) свою слабость и ничтожество в беспрерывных конфликтах с близким человеком, который в общем-то по большому счету становился чудовищем.

Да, и вот еще что - этот дневник, как ни один другой, дает сразу два варианта прочтения событий - т.с., в "самопожертвенном" духе и в стиле "умри ты сегодня, а я завтра".
Откланиваюсь.

Читать дальше

Для сравнения даю ссылку еще на один "смертный" дневник. Он написан совсем безыскусным языком, но мне кажется в обоих есть что-то общее.

Он все же гораздо более спокойный