Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Послесловие к последним событиям

Сегодня в группе поддержки Саши Карякина (в "последних известиях") появилась подробная запись о том - что, как и почем. Вот ссылка. Не скрою - ждал ее, и по моим представлениям - долго ждал. Три дня назад, на следующий день после прилета Нины, жены Саши, в Питер, мы собрались все вместе и больше 4 часов разговаривали о том, что произошло и что делать дальше. Сегодня Нина сумела связаться с больницей и узнать о состоянии Саши. Нам же удалось согласовать и повесить текст. Это безусловно позитивные факты. Но вообще позитивного в этой истории мало.

Collapse )

UPD: Сашка умер в ночь с 11 на 12 мая

Самый страшный блокадный дневник

недавно читал "Блокадную книгу" Гранина-Адамовича и обнаружил самый жуткий дневник, когда-либо мною читанный на эту тему.

Краткое археографическое предисловие, так сказать:
Дневник был передан женой умирающего учителя из с. Клипуново Лежского (ныне Грязовецкий) района Вологодской области патронажной сестре "для чтения в дороге". Позднее хранился в семье этой патронажной сестры - Трифоновой Р.И., внучка которой, Т. Уланова, позволила воспроизвести текст дневника в машинописной копии, изготовленной А. Беляковой, редактором газеты "Смена". В 1970 году в "Смене" появился большой отрывок из этого дневника, но полностью он был опубликован во втором издании "Блокадной книги" А. Адамовича и Д. Гранина (1984). Дневник Юры Рябинкина состоял из двух тетрадок, первая около 96 листов, вторая 6 листов. Обе они несколько обгорели. Впоследствии вторая тетрадь была утеряна и к печати подготовлена лишь первая.

Синопсис:
Дневник описывает жизнь 16-летнего подростка, Ю.И. Рябинкина (1925-1942), начинается с 22.06.1941, что говорит о том, что это не обычные подневные записки, а специально изготовленная "версия дневника", начатая вероятно через некоторое время после начала войны, возможно - с началом ежедневных бомбежек Ленинграда. С самого начала автор настроен пессимистически, что обуславливается скорее всего не только подавленным состоянием вследствие бомбардировок и голода, но также и внутренними переживаниями мальчика, который не отличался здоровьем (плеврит и слабое зрение). Юра сильно переживает свою неспособность помочь фронту - Гранин и Адамович считают, что по состоянию здоровья, но вероятно и другое объяснение, связанное со статусом сына "врага народа" (отец Юры был репрессирован). Основная тема последних страниц дневника связана с поиском пищи и моральными страданиями мальчика по поводу того, что он вынужден частично есть порции своей сестры или матери. Кратко описываются его ссоры с матерью на почве недоедания (в блокадном Петербурге часто встречалась практика, когда за счет порций одного ребенка спасали другого), его раскаяние перед родными за "жадность" и в конечном итоге, волевое решение умереть "ради сестры" и полумолитва к богу. Так заканчивается дневник, последняя документированная дата - 06.01.1942. Последующие события могут быть восстановлены двояким образом. Судя по сообщению выжившей сестры, Ирины - вместе с матерью они отправились в эвакуацию; Юра же остался в квартире, сил идти у него не было, а мать не могла его тащить. Впрочем, прочтение дневника теоретически дает иной вариант развития событий. Во время эвакуации в Вологде мать Юры умерла, а сестра была направлена в детприемник. По сообщению Ирины, выезд в Вологду состоялся 08.01.1942, через два дня после обрыва записей в первой тетради. Возможно, к этому двухдневному периоду относятся записки во второй тетради Юры, которые охарактеризованы последующими владельцами как "бессвязные предложения и многократно повторяющиеся фразы - хочу есть, умираю" с отсутствием дат. Эти записи, однако, могли быть сделаны и в последующее время.

Лично я считаю, что Юра логически согласившись с неизбежной смертью, испытывал жесточайший внутренний протест, в результате чего сошел с ума. Дневник мог попасть в Вологду вместе с вещами матери, иначе объяснять цепочку, в ходе которой он оказался в глухом селе, придется весьма замысловатыми путями.

Пафос
О пафосе следует читать в "Блокадной книге", куда и отсылаю, скажу лишь, что Дневник Юры - живое свидетельство "без прикрас" о жизни и смерти. О желании жить и о жутких страстях, этим желанием вызванных. На его месте мог оказаться кто угодно, но не каждый, наверно, стал бы столь терзаться по поводу воровства 20-30 граммов у своих родных, не каждый бы признавал (безропотно) свою слабость и ничтожество в беспрерывных конфликтах с близким человеком, который в общем-то по большому счету становился чудовищем.

Да, и вот еще что - этот дневник, как ни один другой, дает сразу два варианта прочтения событий - т.с., в "самопожертвенном" духе и в стиле "умри ты сегодня, а я завтра".
Откланиваюсь.

Читать дальше

Для сравнения даю ссылку еще на один "смертный" дневник. Он написан совсем безыскусным языком, но мне кажется в обоих есть что-то общее.

Он все же гораздо более спокойный

Необычная некрология

Обычно когда кто-нибудь умирает - пишут некролог. Ну это такой стандартный текст о том, какой человек был хороший, чего сделал, с кем спорил, когда и как родился и умер. последнее время, занимаясь всякой биографикой, навострился я составлять подобные тексты - и как водится - в процессе оттачивания мастерства - стали ко мне приходить тексты необычные и совсем не похожие на некрологи. Взять, например, того же Формозова, которого некоторые хают, а другие боготворят. Или, скажем, записки Андреева, написанные таким бисерным почерком, "для себя", что называется, про то, как его таскали в ГБ, что нынче наших несогласных - в КПЗуху. Это строго говоря не некрологи, но исследователь, если захочет, может на их основе написать биографический текст.
Ниже я приведу три текста, которые могут сойти в некотором смысле слова за некрологи (два и написаны как оные), так как в них суммируется некое знание о жившем человеке. последний текст будет одновременно ссылкой на мое собственное скромное сочинение, которое уже было вывешено в ЖЖ - с необходимыми дополнениями.
Collapse )

Я не предлагаю оценивать какой текст "лучше" (понятно, что в первую очередь это горе, и уж потом "красивости" стиля), я к тому, что для сухой вымученной, как скрежет зубовный, статьи необходимо порой включать и авторский комментарий, и где-то цитату, и нелицеприятный факт.
Что думаете?